Ян пошарил взглядом в сумеречном помещении и наткнулся на палку, видимо отломанную от нар или еще чего. Прикинув, что если он сломает ее пополам, как раз получиться две шины, хорошо зафиксирующие кость Ян резким ударом о косяк претворил свою идею в жизнь. Оторвав от Васиного сенного матраса пару полосок ткани, он смастерил вполне сносную шину и только после этого задумался, откуда он все это умеет? Руки сами помнили, что нужно делать в подобных случаях, но где и когда он научился этим навыкам, было по-прежнему не ясно.

Пока он так раздумывал, Вася снова застонал, подавая признаки жизни. Наконец он совсем пришел в себя и спросил:

— Что это было?

— Теперь лежи и не беспокой ногу. Когда кость срастется, опять сможешь ходить, но с месяц придется полежать.

— Так ты выправил мне ногу? — обрадовано простонал Вася.

— Выправил, выправил. Только скажи мне, чем это ты болеешь? У тебя же кожа на лице слизью покрыта.

— Ах, это ты про кожу спрашивал. Вот что друг, сначала скажи, откуда ты, если про это не знаешь? — продолжая тихонько постанывать, героически продолжил беседу Василий.

— Я прямо из зиндана.

— А что-нибудь до этого помнишь?

— Ну ты прямо, как этот ваш Сван! Те же вопросы задаешь! — удивился Ян. — Не помню я ничего!

— Да, и судя по тому, как ты мою ногу починил, ты явно в первый раз из зиндана вышел.

— Да как же это? Объясни хоть толком.

— Хорошо, объясню, что знаю. Только, раз ты здесь сразу оказался, значит, шибко магу нашему насолил. Сюда обычно за ненадобностью ссылают. Это последнее место для «пришедших». Лучше руки на себя наложить, чем так жить, да решимости не хватает.

— Неужто все так плохо?

— Нет, все еще хуже, чем ты думаешь! На самом деле тебе надо немедленно бежать отсюда, пока твоя кожа не «потекла». Ну да слушай, расскажу все по порядку. Я не знаю, насколько стар этот мир, но его история уходит не менее чем тысячу лет вглубь веков.