Рабы же состояли только из «пришедших» и содержались неподалеку от замка. Ян на себе прочувствовал, почему их держат неподалеку от мага. Каждую ночь ему снились кошмары, в которых его то душили, то топили, то просто мучили, а наутро он чувствовал в себе пустоту, которая лишь к вечеру восполнялась каким-то подобием умиротворенности с самим собой. Васино предупреждение о выкачивании из них сил оправдывалось на сто процентов. Однообразная работа днем, бесконечные дожди, отвратительная еда и забытое богом жилище в сочетании с еженощным душевным вампиризмом превратили жизнь Яна в серый и нудный ад, который в достаточно короткие сроки был способен превратить кого угодно в безмолвную скотину.

Так прошло несколько недель. Ян все время думал, что он может предпринять для освобождения отсюда? — но не находил выхода. Чтобы напасть на мага, нужно было оружие, чтобы бежать — еда и одежда. Ни того, ни другого у него не было. Он понимал, что обстоятельства пытаются его сломать, но вместо этого он чувствовал внутри себя какую-то пружину, готовую снести все кругом, когда она распрямиться, и которая закручивалась все туже с каждым днем. И когда он уже был совершить сколь угодно отчаянный и необдуманный поступок, лишь бы вырваться из этого колеса рабской жизни, фортуна, казалось, сама повернулась к нему лицом.

Однажды вечером, когда усталый народ потянулся по баракам, его отозвал грубым окриком Петька. Как уяснил из своей рабской жизни Ян, Петруха был что-то вроде правой или левой руки при маге, и управлял почти всем хозяйством. Потому-то он и обходил зинданы лично, так как доставка новеньких пред очи мага была наиважнейшей задачей. И потому, его приказы нужно было исполнять беспрекословно.

Ян отошел от всех обратно под навес к начальнику.

— Ну как, обжился на новом месте? — ехидно скривилась Петрова морда.

— Сдохнуть лучше, чем на этом месте жить, — равнодушно ответил Ян.